Главная В избранное Версия для печати

Киноискусство

И. Бергман «Волшебная флейта»

В 1974 году И. Бергман снял оперу В. А. Моцарта «Волшебная флейта». Эта опера – образец комической оперы – зингшпиля, для которого характерен такой исторически сложившийся тип драматургии, при котором вокальные номера чередуются со вставными разговорными номерами, не имеющими драматургического развития.

В трактовке Моцарта юмор, меткие жизненные наблюдения, сочные бытовые штрихи смешались с гуманистическими идеалами эпохи Просвещения: верой в изначальность добра, возможность нравственного совершенствования человека, понятиями о равенстве, братстве людей. Самый идеальный образ – Зарастро, олицетворение разума, добра, гармонии. Между его солнечным царством и царством ночи мечется Тамино, человек, ищущий истину и приходящий к ней через ряд испытаний. Так воплощена оптимистическая идея оперы «Волшебная флейта» – любимейшего создания В. Моцарта.

Опера состоит из двух действий: в первом – пять картин, во втором – одиннадцать. В связи с этим в ней много перемен мест действия. Либретто, обработанное Э. Шиканедером в духе популярных в то время народных феерий, изобилует экзотическими чудесами: мудрец Зарастро, появляющийся в колеснице, запряженной львами, мстительная Царица ночи, феи, волшебные мальчики, масонские испытания в египетских пирамидах и таинственные превращения.

Однако партитура «Волшебной флейты» поражает исключительной простотой, отсутствием внешних эффектов, казалось бы, предполагаемых сюжетом. Ее инструментальное письмо отличается сдержанностью и чистотой. В вокальных партиях на первом плане – рельефный мелодический образ. Понимая это, при съемке кинооперы И. Бергман тактично и искусно подошел к проблеме сокращения оперы: он сохранил все музыкальные номера, подвергнув изменению разговорные вставки. Также он объединил первую и вторую картины II действия в одну, некоторые картины поменял местами. В его трактовке сюжет стал более организованным. Печальное настроение Памины, выраженное в арии «Все прошло» (II действие, четвертая картина), весьма логично развивает финал шестой картины II действия. Бергман объединил «разбросанные» номера, касающиеся поисков любви Папагено: от разговорного номера в четвертой картине II действия, арии Папагено (II действие, пятая картина), до девятой картины II действия, естественно завершающей комедийную линию оперы дуэтом Папагено и Папагены – полным неподдельного юмора, напоминающим беззаботный птичий щебет.

Эти изменения и сокращения оказались «безболезненными» для музыкального текста оперы благодаря номерному типу драматургии. В «Волшебной флейте» В. А. Моцарта нет сквозного симфонического развития, развитой лейтмотивной системы, как, например, в опере Р. Вагнера «Тристан и Изольда» или в «Пиковой даме» П. И. Чайковского. Законченность не объединенных в драматургическую цепочку музыкальных номеров позволила Бергману относительно свободно распорядиться текстом «Волшебной флейты», не нанося ущерба логике развития оперы.

Совершенно очевидно, что И. Бергман не стремился в точности следовать за сюжетом. Он легко обходит подробные ремарки, касающиеся сценического оформления. Его авторская позиция выразилась в добром, слегка ироничном тоне, которым он рассказал волшебную сказку о борьбе добра и зла и о любви. В фильме он создал атмосферу домашнего театра, где родные играют для родных, а герои близки зрителю. Так разыграть «Волшебную флейту» могла семья Фанни и Александра из одноименного фильма Бергмана (1982). По стилистике эти два произведения близки: в них много юмора, пышных форм, сочных красок, радости и тепла. Изобразительное решение кинооперы напоминает стилистику барочного придворного театра с наклонной сценой, подвижным задником и чудесной машинерией. Задумывая фильм как стилизацию под спектакль, Бергман не стремится полностью уйти от условности и приблизиться к жизненной достоверности. Наоборот, подчас он подчеркивает театральные эффекты и сценические условности. Он показывает лица зрителей в зале, поднятие занавеса, декорации, закулисную жизнь. Так, перед началом II действия, кинозритель видит сцену за закрытым занавесом: актер, исполняющий партию Зарастро, изучает партитуру оперы Р. Вагнера «Парсифаль» (1882). Рядом мальчик в роли слуги читает сказки. В проеме двери туда – сюда расхаживает дракон, убитый феями в начале оперы. Уставшие Тамино и Памина играют в шахматы. Настраивается оркестр, Зарастро подглядывает за залом в специальную дырочку в кулисах. Действие проходит то в пределах театральной коробки, то в киноформате, когда сценический фон исчезает: Памина, оплакивая холодность возлюбленного, бродит по заснеженному двору; волшебные мальчики играют в снежки; армия Царицы ночи, возглавляемая Моностатосом, марширует по темной улице, освещая себе путь факелами.

Стилизуя фильм под оперное представление, Бергман не останавливается на деталях. Главным для него является максимально бережное отношение к музыке «Волшебной флейты» и создание теплой и доброй атмосферы домашнего спектакля.

Главная   • Новости   • Искусство   • Контакты   • RSS  
Шеф всегда прав; человеку же свойственно ошибаться.
2008 © Киноискусство